Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ирреал (список заголовков)
11:41 

book

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
неважно к какому объекту ревновать:

к виду за окном, куда направлены глаза - не на меня ты смотришь
к глотку кофе во рту - нежится язык твой во вкусе, а не целует сейчас меня,
*и слова, слетающие с губ, мне хочется ловить ртом - они еще влажно-теплы от дыхания твоего*
к дружескому письму - не мне ты пишешь эти вежливые строки, но отвлекаешься от меня, *словно совершаешь микро-предательство, оставив меня без присмотра - а вдруг я умру в этот самый миг?*

ревность влюбленных смешна и трогательна, нелепа и яростна - энергия, завихряющая мозг в белые гребешки волн

ревность влюбленных - от невозможности заменить друг другу собой весь мир элементов и жизней

ревность ко всем поверхностям, соприкасающимися с любимым,
потому что ты - не они
и, по большому счету, ревность к невозможности перемешаться атомами навсегда, чтобы не было больше вас двоих - двух воль, двух сознаний, двух скоростей бытия

@темы: ирреал

19:19 

спонсированно температурой окружающей среды

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
сегодня февраль выстуживает землю, вытравливает холодом
что-то мешающее ему

я его понимаю - тоже открываю окна холоду, чтобы убить то,
что заводится в тепле помимо тепла в этих старых домах.

земля - старый, старый дом.

...иногда мне кажется, что любовь на самом деле безжалостна как огонь - выжгет всё, что не огнеупорно, все эти притчевые дерево-сено-солома -

элементы кое-какого обустройства, буферы между тобой и страхом.

в этом огне выживет только камень - и это будет все тот же древний камень жертвенника.

любовь в итоге страшна - она обнажает самую структуру устройства мира и устройства тебя - то, от чего любовью и пытаются заслониться обычно,

погружая друг в друга клыки-языки-пальцы, утоляя голод, голод, голод - пока не обнажится тот самый остов непреклонного мироустройства -
решетка, которую не осилить, и за которую не выпасть

@темы: ирреал

22:54 

книжкины зарисовки

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
мы друг друга любим безоговорочно за общность, и как-то не вглядываясь, полагаем, что любим и за разность тоже, но саму разность - ее габариты - ощущаем весьма смутно .

сквозь случайно содранные полоски с упаковки нашей разности просвечивает многое,
многое, что предстоит узнать друг о друге
следовало бы разобрать этот груз по сортам:
ведь есть разность, которую можно легко снивелировать - подтянуть друг друга на свои уровни, например, ввести в свои познанности друг друга.
а есть разность которую придется просто принять как таковую, временно или постоянно, неизвестно.

Но пока этот груз не разобран по сортам, не усвоен, не понят-осмыслен-определен - он будет мучить и тяготить, как несделанное, постоянно откладываемое дело.

@темы: ирреал

09:14 

любить меня по моим правилам

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
каждой любви - субстанции, временно вытесняющей мозг - нужен способ сообщения себя.

желательно - крайне желательно - чтобы этот способ доносил до объекта мессидж без потерь и искажений.

я чувствую и верю, что меня любят не когда об этом твердят, кричат, или воют,

а когда мужчина выучивается говорить на моем языке,

и сообщает мне свое отношение в моей системе знаков.

и если я принимаю мужчину в свой мир, то чтобы остаться, ему придется так и говорить со мной на моем языке, пока у нас не выработается общий.

со всем миром он может говорить на любых языках, но со мной - на моем.
со всем миром он может обращаться как умеет, но со мной должен научиться обращаться так, чтобы я чувствовал бережность.

иначе я ничего не усвою из его любви
ни че го

возможно, это несправедливо.
ну так я никому и не навязываюсь, не правда ли

@темы: ирреал

11:00 

добавил:

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
И они не слышны-не видны до поры, до поры, ибо уже поводят глазами хозяева полей, силясь углядеть неясные контуры шалашика -шатра, напрягают слух, слыша ночные шорохи любовного ткачества.

Наша тайна густеет, ее узор уже проступает водяными знаками на купюрах повседневности.

Если будем стеречь как сокровище, если глаз не сомкнем, не отлучимся ни на секунду от дела хранения тайны, то можно длить время, и умолять небеса примирить жизнь с нами или нас с жизнью.

Но если впадать в болезнь и буйство, то тайна беззащитна пред жаждущими вызнать и надругаться.
А тоска по тебе становится
острее с каждым часом .
Но скальпель в моей руке
серебрист и остр .
Искус отделения себя от любви
слишком велик . По-прежнему
велик.

@темы: ирреал

10:53 

из книжки, что никак не напишется

оспаривающие очевидное лишь потому, что это знание им дискомфортно, приносят лишь чувство брезгливости, всегда возникающее при виде какой-нибудь скользкой изворотливой твари.
Тоска по тебе становится острее с каждым часом.
Тоска по тому миру, что инкапсулируется в пространстве, когда мы оказываемся рядом.
Контур мира туго повторяет два наших тела идущие-сидящие-лежащие-летящие рядом.
Там, в этом мире, действуют иные законы притяженья, иной состав воздуха, иное течение времени.
Там перестаю ощущать бремя себя и бремя жизни.
Твое тело становится моим космосом, твои слова - моей пищей, твои мысли - моей кровью.
Или по-другому: твое тело становится моим путем, моим способом познания, твои слова - моим воздухом, твои мысли - моими крыльями.
Любовь? Это слово - всего лишь шифр для обозначения невыразимого.
Любовь - чуть ли не единственный стоящий способ жить.
Унылую смысловую решетку жизни лучше всего наполнить любовными трудами, любовными мучениями и причинением этих мучений, и прояснением болючих непониманий, и умиранием от ревности, и воскрешением от заверений в твоей единственности, значимости, любимости.
Думаешь, я не понимаю громадности твоей любви?
Думаешь, не вижу, как она порой раздавливает тебя?
Я ли не спешу на помощь, откликаясь на самый малый и робкий твой призыв, неся с собой хлеб, и елей, и вино, чтобы отпраздновать каждый миг рядом?
Все мое существо теперь запитано на твою любовь, и я завишу от тебя, в том, чтобы не случалось замыканий в этой цепи.
Когда ты сходишь с орбиты терпения, меня бьет разрядами, сильнейшими болючими разрядами, и, питавшая меня любовь вдруг обращается в смертельную угрозу.
И я ненавижу тебя в такие моменты. Ненавижу за каждый миг, что мог бы рождать острейшую звенящую радость, но из-за твоего невольного предательства несет злую ледяную боль.
Криоумерщвление сердца.
Вязкая мерзлая кровь темна и льдиста как смородиновый фруктовый лед.
И если ее лизнуть, то немеет язык, и ему уже не выговорить правильно слова заговора, снимающего заклятие любовной ненависти.
Язык пытается изогнуться, извернуться, лишь бы выговорить нужные слова, но получается нечто иное, бессильное, раненое.

* * *
Дерзки мы, в своем порыве усмирить стихию любви.
Дерзки, ибо думали, что можно вплести ее в жизнь тайным узором, и укрываться на чужих полях под походным шатром-невидимкой.
А она просвечивает сквозь умолчания.
А она прорывается сквозь белую кожу зелеными побегами с белыми цветами, и можно притвориться, что ты несешь букет, но если отъять «букет» от себя, то кровь торопливо закаплет и выдаст тебя все равно.
Мы как глупые дети, поем друг другу печальные песни и плачем, и думаем, что никому не видны наши слизанные слёзы.

@темы: ирреал

Восстанавливая дневник

главная